Ванные. Дизайн и технологии

Серж Волевач, родившийся во Франции, русский по происхождению, хорошо известный производитель в сантехническом мире. Его коллекции смесителей и душевых кабин ярко выделяются среди других произведений сантехнического искусства французским шармом и футуристической ретроспективностью. Даже по внешнему виду это действительно произведения искусства.

Наш журнал «Кухни и ванные комнаты» уже не раз рассказывал об этом удивительном явлении — сантехника от VOLEVATCH. В октябре этого года Серж Волевач привез свои новые коллекции на выставку дизайнерской продукции Франции, которая проходила в Московском манеже. И мы воспользовались этим событием, чтобы встретиться с мастером и продолжить интересный разговор о сантехническом искусстве современности.

Господин Волевач, в одном из интервью нашему изданию вы как-то мимоходом вспомнили, что производством сантехники занялись после серьезного увлечения градостроительством. Давно хотелось узнать, как и почему так кардинально изменились ваши интересы?

В свое время я действительно закончил в Париже университет по специальности экономика градостроительства. Получил диплом и понял, что выиграл в лотерею. Тогда, на рубеже 60–70-х годов прошлого века, во Франции были в моде новые города. Старые города к тому времени исчерпали свой ресурс, и, чтобы найти достаточно большие пространства для приема быстрорастущих крупных промышленных компаний, а также размещения их будущих служащих, надо было сносить исторические постройки. Этого, конечно, никто не мог допустить, поэтому была принята другая концепция — повсеместно возводить новые города. Государственная политика совпадала с эйфорическими ожиданиями тогдашней молодежи, выросшей на бунтарских представлениях о свобо-де 1968 года. Тогда все молодые люди думали, что они смогут жить самостоятельно и красиво в своих новых городах. Ну а уж строить их — это предел мечтаний.

Мне повезло, и я оказался в конкурсной комиссии, которая отбирала лучшие архитектурные проекты для строительства такого нового городка Эври под Парижем. Сказать, что работали с увлечением,— мало сказать. Наш замечательный проект понравился всем без исключения. Я тоже в проекте души не чаял. Как и положено, создали архитектурные решения сначала в макете. Но потом, когда пришло время действительно строить и созидать, откуда-то сверху пришло распоряжение, что строить новый город мы должны по совершенно другому проекту. Как, зачем, даже никто не стал объяснять. Молодые градостроители? Стройте свои дома на бумаге, в макетах, а в реальное строительство — нос не суйте.

Для меня тогда такой поворот событий стал потрясением. Я понял, что в работе с крупными градостроительными формами нет и не может быть внутренней свободы творчества. Архитектура очень тесно переплетена с политикой. И мне это не понравилось. Я стал думать, что делать дальше. Случилось так, что один мой знакомый, тоже русский по происхождению, устроился работать сантехником. Мне, естественно, нужны были деньги, и я пошел работать к нему подмастерьем. Потом окончил специальные курсы и сам получил определенную практику. Порой доходило до смешного. Машины у меня не было и, чтобы срочно поспеть на вызов клиента, приходилось брать такси. А чтобы таксисты от меня не шарахались в сторону, я сначала садился в такси и только потом просил догрузить в машину небольшую поклажу — водопроводные трубы, унитазы, разводные ключи.

Точно уже не помню, как это произошло, скорее всего, во время вызова к клиенту, меня попросили не просто отремонтировать, а отреставрировать сантехнику. Дело в том, что Франция вместе с Англией, по сути, являются родиной современной сантехники. Сантехника в этих странах стала активно развиваться еще в XIX веке. И, естественно, к тому времени, когда я стал сантехником, в домах и квартирах французских граждан накопилось немало раритетов. Французы очень бережно относятся ко всему историческому. Поэтому любимую сантехнику не спешили выбрасывать на свалку истории. А наоборот, достаточно часто просили меня, сантехника, помочь с реставрацией. Пришлось засесть за книги, чтобы иметь представления, как выглядели в действительности эти предметы раньше.

Процесс реставрации меня увлек. Я понял, почувствовал, что это мое, что быт — это уникальная, удивительная лаборатория, где абсолютно каждый человек может испытать свою фантазию, может создавать предметы и организовывать пространства абсолютно свободно, может почувствовать себя настоящим творцом. Потому что творчество не измеряется величиной значимости изобретенного (это взгляд постороннего), на самом же деле творчество измеряется интенсивностью изобретаемого. Вскоре с товарищем, который открыл мне свободу в быту на сантехническом уровне, мы создали магазинчик реставрируемой сантехники. Помню, что в витрине этого магазина у нас долго красовалась отреставрированная медная ванна, которой мы очень гордились. Ну а потом от реставрации перешел к собственному творчеству. Подумалось, если наши предки могли делать такие предметы, то почему я не могу? Неужели у меня фантазии меньше, чем у них?

Вы являетесь и дизайнером, и технологом своей продукции. Скажите, как уживаются в одном человеке два таких взаимоисключающих таланта?

Сегодня дизайн и технология, скорее, дополняют друг друга. Лично мне такое сочетание помогает в производстве. Я не создаю предметов и напрасно не растрачиваю время и фантазию, когда понимаю, что технологически это сделать невозможно или слишком затратно. Стоимость продукции — немаловажная характеристика. Хотя я всегда стараюсь отдавать предпочтение фантазии.

А существуют ли для вас технологические проблемы, которые бы вы хотели, но не можете преодолеть с помощью фантазии?

Конечно, есть такие. Например, когда вода оставляет налет на трубах и в смесителях. Как это по-русски называется?

Известковый налет?

Да, что-то в этом роде. Вода, к сожалению, бывает низкого качества. Я не имею в виду Францию. У нас вода из под крана лучше, чем в бутылках. Я говорю, вообще, что в воде очень часто присутствует известняк. Он создает налет. И это не дает возможности делать смесители, души с маленькими отверстиями, что расширило бы эмоциональные возможности сантехнического оборудования.

Технология в данном случае выступает в роли политики — ограничивает фантазию?

Может быть. Но меня технология не ограничивает, а, наоборот, стимулирует к преодолению трудностей. В быту, в отличие от общественной жизни, все зависит от тебя лично, а не от других. И это мне нравится.

Как бы вы назвали стиль, в котором создаете свою сантехнику?

Да никак я его не называю! Знакомые шутят: футуристический антиквариат! Будущее вырастает из прошлого, как дерево из почвы, созданной погибшими некогда растениями.

Если не секрет, как происходит творческий процесс? Ведь это не просто и необычно изобретать новое на базе старого. Это, наверное, все равно, что сегодня ставить спектакль по классическому сюжету?

Не совсем так. Знакомые, клиенты, да и я сам, соприкасаясь со старинной сантехникой, да и вообще со старыми предметами, обращают внимание на отдельные детали, формы, которые им, безусловно, нравятся. И людям хотелось бы перенести эти вышедшие из употребления моменты в новую жизнь. Со мной, как с производителем, клиенты делятся своими наблюдениями. И моя задача состоит в том, чтобы эту понравившуюся старинную деталь привнести с помощью современной технологии в новый предмет. Задача, скажу вам, не простая. Порой приходится сочетать не сочетаемые материалы. Например, дерево и латунь. И чтобы достичь элегантной сочетаемости материалов и форм, старинного и современного, необходимы многочисленные эксперименты, большая предварительная работа. Но без этого нельзя.

Я, вообще, считаю, что абсолютно новых форм в интерьере быть не может. Должно быть, как минимум, что то одно в предмете, что напоминает человеку этот предмет, вызывает соответствующую ассоциацию. У меня были заказы, где приходилось создавать исключительно новую форму. Как правило, такая форма оставалась в единственном экземпляре, как пожелание конкретного заказчика. Кстати, очень часто так работают итальянцы. Они создают предмет с нуля. Поэтому их интерьеры индивидуальны, а предметы не допустимы к массовому тиражированию. Хотя понятие «итальянский», уже само по себе несет в себе определенный пласт узнаваемой культуры. Именно этот фактор и придает итальянским вещам узнаваемость.

Сократ говорил, что узнавание нового есть припоминание.

Согласен с Сократом. Проверенная временем форма, форма узнаваемая, и есть лейтмотив всего нового. Именно этой путеводной нити я и придерживаюсь в своей работе.

А у вас есть излюбленная сантехническая форма?

Капля. Я думаю, что это самая совершенная форма, связанная с водой. В своих коллекциях, а их у меня больше десяти, я часто использую образ капли для ручек регулировки воды.

Каким материалам вы отдаете предпочтение?

Я в основном работаю с кранами, смесителями, душами. И на сегодня лучший материал для производства в этой области — латунь. Медь — мягкая, нержавейка — дорогая.

Собираетесь делать полную линейку сантехнического оборудования?

Да. Мы так уже давно делаем. Мы рисуем, скажем, наши умывальники, которые потом будут изготовлены не на нашем заводе, но под нашим руководством.

Значит, вы считаете, что в ванной комнате оборудование подбирается под смесители, а не наоборот?

Абсолютно так считаю. Кран в ванной комнате — это источник воды, главное действующее лицо. И все, что появляется рядом с этим источником, любая емкость, будь то раковина, зеркало или тумбочка, так или иначе сориентировано на воду, зависит от воды и проявляет свою красоту и функциональность исключительно в сочетании с водой. Более того, в связи с тем, что человечество все отчетливее осознает воду как ограниченный ресурс и придает воде в своей жизни все больше значения, в ближайшем будущем и в человеческом жилище воде тоже будет уделяться все возрастающее внимание. Спектакли жизни чаще будут проходить у воды. В связи с этим и источники воды: краны, смесители, души — будут обласканы повышенным вниманием, как артисты, играющие заглавную роль.

Вы уже не первый год работаете на российском сантехническом рынке. Однако ваша продукция не часто встречается в наших сантехнических салонах. Почему? В чем особенности, сложности нашего сантехнического рынка?

Мы не стремимся к тому, чтобы наша продукция стала массовой. Она эксклюзивна. Она уместна в доме человека, который сам по мироощущению эксклюзивен, элегантен. Российские потребители сантехники сегодня очень избирательны и порой даже капризны. Их вкус за последние 10–15 лет стремительно развился, достиг во многом европейского уровня. Однако они очень часто при выборе сантехники обращают внимание только на видимость. И менеджеры сантехнических салонов тоже часто не могут донести до покупателя сущности. Но самый главный ответ состоит в том, что в России пока мало кто может и хочет привнести вместе с нашими продуктами ту услугу, которая обязательна с такими эксклюзивными вещами. Что я имею в виду? Когда я предлагаю клиенту продукцию, я предлагаю ему исключительно свое французское видение. А чтобы эта вещь стала действительно эксклюзивной для российского потребителя, необходимо, чтобы он заранее, еще в процессе заказа, делился с нами не только своими пожеланиями, но и своими ассоциациями, воспоминаниями, деталями — личностными и особенными. Именно наличие старинных узнаваемых деталей в современных предметах и свидетельствует о неизменном присутствии в них традиций и культуры. Поэтому формы нашей продукции практически не допускают автоматической обработки.

Беседу вел Юрий Бычков