Кухни. Стиль и дизайн

Сегодня мы поговорим о минимализме — самом ярком и самом мощном явлении на нашем интерьерном небосклоне. Явлении столь масштабном и столь не характерном для нашего трагически одиозного времени, что, естественно, хочется поговорить не только о видимых данных, но и докопаться до энергетической сути, приведшей в действие этот немыслимый поэтический механизм, всколыхнувший и современный дизайн, и современную философию дома.

В этой связи надо обратить внимание еще на одну немаловажную деталь. Во второй половине прошло- го века и обывателям, и специалистам достаточно однозначно представлялось, что время интерьерной стилистики осталось позади. Все значимые стили к тому времени были уже изобретены: и ампир, и барокко, и рококо, и ар-нуво, и прочее. Люди, менее продвинутые в толковании стилей, чем дизайнеры, прекрасно обходились в обиходе и двузначной системой определений: классикой или модерном. Эта система представлялась абсолютно исчерпывающей для окружающего предметного мира. И действительно, что можно еще выбрать для себя: или классику, или модерн. Правда, наиболее оригинальные потребители стилей, родившиеся уже после появления этих стилей, нашли в себе задатки химиков и алхимиков и стали непроизвольно перемешивать имеющиеся под рукой стили в колбах жилых пространств. Порой получалось, действительно, удивительно и оригинально. Хотели даже присвоить этому сплаву порядковый номер нового стиля. Но потом спохватились, в таком случае и бронзу надо вносить в периодическую таблицу Менделеева.

Тем не менее эклектика даже сейчас пользуется у потребителей исключительной популярностью. Современная востребованность эклектики имеет ряд и психологических, и экономических причин. Во-первых, современный человек стилистически неоднороден. Да, ему пытаются навязать с помощью технологий моды жизнь в одном стиле. Но подобное однообразие он зачастую воспринимает как внутреннюю несвободу. И, во-вторых, покупать вещи по желанию, по вдохновению значительно разумнее и практичнее, чем согласно стилю. Однако эклектика нас интересует совершенно с другой стороны. Именно она, эклектика, во многом способствовала тому, чтобы появился минимализм.

Современная антология

Минимализм зародился в то время, когда в умах человеческих торжествовала эклектика. Поэтому было бы не правильным не обращать внимания на сходство их различий или, по крайней мере, на энергетическую зависимость от одинаковой среды умонастроения. Эклектика безраздельно пользовалась простым арифметическим действием — прибавлением. Она что-то бесконечно складывала, умножала и радовалась полученному результату. И подобное прибавление было совершенно естественным процессом. Потому что к тому времени в практике уже накопился достаточный груз предметов, стилистически однообразных, и как-то требовалось с этим жить.

Поэтому стиль к середине прошлого века уже воспринимался как некоторое ретроградство с примесью тоталитарной однообразности. Даже модерн с его гипертрофированной субъективностью, в котором именно субъективность и выглядела однообразно скучной. В определенном смысле эклектику тоже можно отнести к модерну. Потому что соединять несоединимое — это своего рода избыточная концентрация на индивидуальных особенностях. И в этих словах вся философия модерна, пропитанная эгоцентризмом.

Но как бы там ни было, именно эклектика выявила ахиллесову пяту прежних стилей, их напыщенность и раздутую самоуглубленность. Стало понятно, что любой прежний стиль никак не может заявить о себе, кроме как избыточной повторяемости и прочих излишеств. Излишество, как не крути,— это родовая черта любого стиля. Ибо только с помощью излишнего предметы и пространство могут быть действительно стильными. Кстати, пустая комната тоже может быть стильной, потому что пустота сама по себе обладает абсолютным излишеством.

Смысл минимализма в том, что он взялся за убирание излишнего. Так, говорят, творил Микеланджело. Он брал камень и убирал из него все не нужное — получалось произведение искусства. Однако внимательный читатель заметит, если в подобной ситуации убрать все из- лишнее, разрушится и сам стиль. Ведь даже рифма стихов, основанная на повторяемости, есть не что иное, как очевидное излишество. Так что же получается, что минимализм принялся рубить сук, на котором сам сидит?!

Очень многие специалисты, связанные со стилистикой, вообще считают, что минимализм — просто громкое пиар-понятие, крайнее проявление современного тренда. Сейчас то, что раньше называлось модерном, а сегодня — современным трендом, выглядит как пестрое одеяло. Каких только стилей и направлений нынче не существует! Есть даже осовремененная классика. И минимализм — один из них. Просто в этом стиле работает больше дизайнеров с мировым именем, поэтому данный стиль — чаще на слуху.

Так что же собой представляет минимализм? Если перейти от стилистики жизни непосредственно к стилистике кухни, а кухня в этом плане как раз и является адекватным отражением жизни, и потому все, что мы в общем говорим о стиле, в определенном смысле можно проецировать на кухонные гарнитуры, то есть минимализм на кухне про- являет себя, прежде всего, в прямоте и строгости линий, в полном отсутствии любых украшательств и, вообще, в форме, подчиненной функционированию. Классика на кухне, как говорят дизайнеры, при всей своей страсти к накопительству приятных недешевых мелочей с буйством красок и разнообразием форм, при всей своей вычурности и показной величавой роскоши толерантна к разным современным стилям. Но вот с минимализмом она в принципе не совместима, по крайней мере, на сегодняшний день. Тут, как говорится, нашла коса на камень. Все, что классика считает на кухне ценным и обязательным, как-то: плавность линий с изящной помпезностью форм, минимализмом напрочь отвергается. Модерн, кстати, тоже начинал с опровержения классики. Но минимализм в своем отрицании достиг предельных выражений.

Росс Лавгроув, величайший английский дизайнер XXI века, довел эту идею, казалось бы, до логического окончания. Его коллекция для ванной комнаты, кстати, так же он думает и о кухне, создана «с использованием минимального количества материала, минимального объема производственных мощностей, минимального количества упаковки и ориентирована на сокращение расхода воды». Ну чем ни манифест для минимализма?! Такое впечатление, что минимализм появился как великий пост человеческого воображения только затем, чтобы фантазии набрались внутренних сил, перед тем как пуститься в очередной загул изобретательности.

В итоге, что же получается, мы вернулись к тому, с чего наши предки начинали свой путь совершенствования кухонных гарнитуров, а именно — к предельной функциональности и отсутствию привычных предикатов красоты.

Феноменология кухни

Оказавшись как-то в салоне «СТЕЛС», где можно ознакомиться и воочию увидеть кухни в стиле минимализма от разных производителей, в том числе STRATO, VALCUCINE и даже BERLONI, хотя только STRATO исповедует исключительно минимализм как производственную религию, я остановился перед одним из образцов и попытался получше вглядеться в увиденное. Минимализм, конечно, не радует глаз обилием красок и изяществом форм, что при его стремлении к упрощенности наверняка бы привело к ассоциациям в стиле кантри. Да и за собой я никогда не чувствовал ни восторга, ни вдохновения от легкого волнения в море однообразия. А тут как раз кухни стоят, как солдаты на плацу. Все практически в одинаковой форме, без ручек на дверях ящиков и полок, хотя, как мне пояснили, отсутствие ручки вовсе не является признаком минимализма, а какие у него действительно признаки толком никто не сказал. Да и, вообще, нужны ли минимализму признаки? Скажу по собственному опыту. Вот если вы видите кухню без признаков и вам она нравится — это и есть минимализм.

Хотя слово «нравится» в данном случае не выражает полноты чувств. Нравится может кухня, к примеру, в классическом стиле. Кухня, если она действительно минималистична по сути своего происхождения, а не по видимости прямоугольных форм, завораживает. Мне трудно подобрать слова для передачи своих ощущений от восприятия этой кухни. Завораживает все: и подгонка мойки под уровень столешницы с точностью работы кардиохирурга, и благородная непритязательность верхних шкафов, которые в силу своего возвышенного положения держатся исключительно доступно, и горделивая осанка нижних ящиков, в которых не чувствуется лакейского высокомерия и готовности при случае унижать человека. Известно, что сделанное блестит, а рожденное мерцает. Так вот, чувствуется во всем, что эта кухня действительно рождена мастером. Советую при возможности тоже присмотреться к такой кухне. Потом обменяемся впечатлениями. Поначалу даже не мог понять, чем, каким образом вызван в моем умонастроении сей естественный душевный трепет при лицезрении подобного феномена. При- чем мерцание предметов на этой кухне исходило откуда-то изнутри, естественно, не из закрытых пространств, а из некой сущности, не доступной глазу, то, что божественный Кант благоговейно называл трансцедентальностью, а Аристотель с Платоном — просто бытием. Увы, прав, Хайдеггер, бытие нынче в забвении. И мы не знаем и не хотим знать о нем ничего, кроме того, что оно имеет под собой материальную основу.

Вот, наконец, и дошли до сути! Мерцание этим кухням, скорее, придают натуральные материалы. Прежде всего, дерево. Причем исключительно ценные породы дерева, такие, к примеру, как американский орех, специально выращиваемый в джунглях Южной Америки для производства безусловно эксклюзивной мебели. Думаю, подошел бы для таких кухонь и мореный ангарский дуб, уже больше 50 лет простоявший под водами Братского моря. Японцы в свое время даже предлагали забесплатно очистить дно Братского моря, на котором до сих пор продолжают стоять таежные леса и брошенные церкви. Взять себе только поднятое наверх дерево для производства мебели, в том числе и кухонь. Но наше правительство благоразумно отказалось. Пусть дерево еще немного поморится. Нашим будущим поколениям тоже нужны будут хорошие кухни. Я привел этот пример, чтобы подчеркнуть особенность древесины, которая используется для производства этих кухонь. За их материалами стоит не просто история, но порой — настоящие мифы и легенды.

И это касается не только дерева. Обратите внимание на кухню STRATO с четырехметровой столешницей, сделанной из цельного ли- ста нержавеющей стали. Я не говорю уже об особенностях производства этой столешницы, смонтировать ее в доме, а тем более в квартире — настоящая проблема. Мне рассказали одну историю, когда для монтажа подобной столешницы у дома даже пришлось снимать крышу.

Это ярко выраженный, по сути своей, натурализм, жаль что нельзя использовать очень подходящее в данном случае понятие «материализма» из-за его преждевременной истертости, который действительно не подвластен обычному наблюдению и вызывает то галлюнациоторное мерцание, которое в душе вызывает истинное вдохновение.

Выдающееся ремесло

Если мы говорили о материалах для кухни в стиле минимализма таким высокопарным слогом, то какой же должна быть речь, когда она зайдет, о мастерах, работающих с этими материалами? Состоять из одних восклицаний? Я в принципе не знаю дизайнеров первой величины, кто бы ни опробовал свое мастерство в интерпретации минимализмом. А как же иначе? Еще Аристотель с Платоном спорили о том, что важнее: само бытие или его представление — эйдос. Дело в том, что древние греки, и мы вслед за ними, считаем мир двойственным. То, что мы видим вокруг себя — деревья, кухни, ванные комнаты,— это так называемое «сущее», феноменальное, а то, что стоит за ним, точнее скрывается за ним, является сущностью этого сущего, то есть бытием. Что такое бытие толком никто не знает, потому что никто его не видел. Это как четвертое измерение. О нем можно рассказать, но его нельзя представить. Платон смотрел на бытие так же, как смотрим мы сейчас, со стороны сущего. А Аристотель, наоборот, смотрел на сущее точно так же, как смотрим мы сейчас, со стороны бытия. Эти философские очевидности были бы в данный момент не своевременными, если бы не наблюдения Хайдеггера, который заметил: «Тем самым мы видим, что для онтологической интерпретации сущего, какой является метафизика Аристотеля, были в равной мере определяющими два различных горизонта, характеризуемых двумя терминами — технэ и категория». В переводе с древнегреческого технэ, давшее название нынешней технике, является ничем иным, как ремеслом и искусством, то есть способом добиваться чего-либо, достигать, осуществлять. Иначе говоря, мы создаем окружающие нас предметы, те же кухни, те же ванные комнаты, как феномены, как явления, исходя из своих ремесленных возможностей. Поэтому саму возможность бытия можно определить только посредством творения. Выдающееся мастерство спасает явление, за которое природа любит прятаться.

В таком случае хочу спросить вас, почему все выдающиеся дизайнеры современности — и Старк, и Пининфорина, и Лавгроув стремятся проявить свое мастерство, свое искусство именно через минимализм? И, вообще, как понимать, что такое минимализм? Это значит минимум материального и максимум духовного? Однако я бы так не сказал. Именно минимализм ввел в оборот понятие «кухонной олигархии» и снял, как напряжение, предел верхней цены с кухни. Кухни в стиле минимализма стоят на уровне Мерседеса — 60–70 000 €. Но это начальная цена для тех, кто больше не может. Некоторые модели STRATO торгуются, начиная с 250 000 €. Я говорю: начиная, потому что вы можете по желанию отделать свою кухню не просто американским орехом, а, к примеру, орехом, пролежавшим в воде 50 лет. И попросить сделать эту отделку не какого-нибудь начинающего дизайнера, а самого Пининфорину. Выходит, я плачу не за всю кухню, а всего лишь за две вещи в ней — за материал, из которого она сделана, и за имя мастера, который ее создавал?! Приобрети я такую кухню и пригласи дорогих гостей на ее домашнюю презентацию, и учитывая тот факт, что кухня предельно лаконична, и показывать, собственно, нечего, я бы рассказал о ней, начиная не только с Аристотеля и Платона, но и самого Гомера. А, впрочем, как учит стиль нынешней жизни, на такую презентацию собрались бы люди, сами смышленные в минимализме. И чтобы я мог им поведать нового? Просто бы взяли бутылку воспоминаний и выпили бы на кухонном острове из мореного бука, как некогда на лесной опушке, где, кстати, было веселее.

Интерпретации минимализма

Однако мы заговорились, увлеклись, но так и не ответили на вопрос, что такое минимализм и зачем он явился на свет? Самое простое объяснение — экологическое. Дескать, следуя девизу, что природа — мастерская, а человек в ней — работник, мы уже так намастерили, что в ближайшее время лучше поберечь натуральные материалы. То есть использовать их по минимуму, без всяких там украшательств, на которые, кстати, тоже требуется материал. После непродолжительного категориального анализа будет совершенно очевидно, что эта версия не подойдет.

По сути, мы, похоже, ничего не разберем. Надо непосредственно, вероятно, присмотреться к самому феномену, к лаконичности его форм. Скажите, к примеру, что хотел выразить Малевич своим «Черным квадратом»? Ведь, насколько я понимаю в искусстве, именно эту картину можно считать истоком минимализма?

В таком случае намек понятен. Минимализм просто предостерегает нас от излишней увлеченности средствами выражения в самом широком значении этого слова: от нанотехнологий до букв на заборах. Потому что в последнее время мы, люди, действительно увлеклись собственным самовыражением. Порой даже не знаем, что еще придумать. Какие стили, какие пылесосы с мешком для мусора или без него. Бывает, что наша изобретательность обгоняет возможности самой природы. Что ж, в этом смысле можно принять такую версию — минимализм как предупреждение. Хотя кто нас будет предупреждать и зачем?

Считалось даже, что заброшенный в действительность в начале 60-х годов прошлого века катапультой западного рационализма, минимализм, движущийся дальше по траектории модернизма, долгое время казался идеально спланированным каменным ядром, призванным уничтожить оказавшуюся в осаде классическую крепость европейской культуры. О том, что минимализм планировался как новое оружие с долгой перспективой, свидетельствует хотя бы тот факт, что в его устройстве, и в кухонных гарнитурах это особенно заметно, изначально были использованы новейшие технологии, которые обычно не применялись в стилистических разработках, а были доступны лишь создателям современной военной техники. Оружие против кого, ради чего? Припугнуть самодовольство европейской красоты, доступной для избранного миллиарда? Бред, конечно. Минимализм можно рассматривать и как изначальную точку техногенной цивилизации. Когда поэтические натуры пытаются уравнять в правах функциональность и эстетику, витиевато размышляя о том, что полезное неизбежно должно быть красивым, а красивое, соответственно,— полезным, минимализм без всяких экивоков становится на сторону функциональности. Вот кухня, вот современная техника на ней, на которой готовят еду, вот шкафы и ящики, где хранят посуду и утварь. Как говорил Остап Бендер, одни из вас хорошо играют в шашки, то есть в шахматы, другие — плохо. И ничего с этим не сделаешь. И все. Какие здесь могут быть комментарии, какие рассуждения?

А может нас специально ввели в заблуждение, этим неоднозначно толкуемым лингвистическим термином «минимализм», чтобы потребители в широком значении этого слова действительно настроились на жизнь под лозунгом максимальной экономии сил и средств. Это как экономика должна быть экономной. А сами. Да чего там сами! Вы сами видели, какие цены у этого минимализма!

Вызывает сомнение и восприятие минимализма как третьего пути, в отличие от традиционных стилей: классики и модерна. Научились-таки у русских, где третий лишним никогда не бывает. Но и низводить этот стиль до уровня какой-нибудь осовремененной классики я бы тоже не стал. Чувствуется в нем все-таки и своя мощь, и своя идеология, чего не скажешь о других направлениях, соседствующих с ним в одном современном тренде. Ну а что минимализм в тренде — не вижу ничего зазорного. Это все равно, что игрок в команде, выступающей на чемпионате мира. И где же он должен быть, если не в команде? На скамейке запасных? Классика тоже в тренде. Уже которое десятилетие играет без замен. И ничего, никто не жалуется. Даже, наоборот, приходят полюбоваться.

А может, вообще, не надо искать никакого смысла, никакого подвоха и никакого объяснения? И доказательств никаких не требуется. Все просто: в белом плаще…