кухни и ванные комнаты вконтакте facebook кухни и ванные комнаты instagram кухни и ванные комнаты поиск по сайту

издается с августа 1998 года
Суббота, 23 Сентябрь 2017 22:39

Синдром предков. Кухня как традиция

«Не следует упускать из виду и механизм традиции, где происходит узаконивание настоящим. «Так принято» означает не только и не столько действие на подобный же манер в прошлом, сколько актуальные демонстрируемость, результативность, очевидность, отнюдь не апеллирующие к прошлому. В разнообразных трех модусах традиции имеется всего один общий признак, способный сделать ее определение достаточным. Этот признак – сохранение. Поэтому в дальнейшем рассмотрении мы будем руководствоваться принципом сохранения традиции».

Давид ЗИЛЬБЕРМАН

В своей книге «К пониманию культурной традиции» Давид Зильберман отмечает в последнее время очевидную сдачу позиций понятием «традиция» перед натиском понятия «культура». И действительно, даже мы, не вдающиеся в тонкость подобных наблюдений, можем заметить, что и в быту, и в отвлеченномдискурсе в узком кругу своих единомышленников, если есть такая возможность, мы стараемся избегать слова «традиция», заменяя его обозначением культуры. Отчего же мы сторонимся называть традицию традицией? И что мы понимаем под этим словом? В нем что-то от обряда.

Прежде всего, от всего традиционного веет скукой официозной ритуальности. Элиты, властвующие над нами, не рационально часто и по случаю, и не по делу использовали понятие традиционного для увековечивания и прославления своей власти. И заездили слово. В итоге традиционность потеряла отношение к индивидуальности. В межличностном общении мы больше не хотим пользоваться словами, которые государство использует для общения с нами, обделенными справедливостью гражданами. В традиционности выпирает парадность и отсутствует уважение к личному.

Даже словосочетание «традиционная кухня» не притягательно для людей самых ортодоксальных вкусов. Традиционное умудрилось оградить себя не только от понимания всего пласта культуры, но и от таких локальностей, как привычное, обычное, узнаваемое, естественное. Наблюдая за уменьшающейся частотой пульсации этого слова в актуальных контекстах современности, мы неизбежно становимся свидетелями истощения значений данного обозначения. И говорить сейчас о том, что нечто является традиционным, значит отбивать желание у всякого знакомиться с этим нечто.

Однако же будем предусмотрительны. Слово «культура» в наши дни и в нашем обществе из-за частого официального употребления в значительной степени тоже уже подвержено коррозии и девальвации значения. Так что возвращение к традиции может быть единственной возможностью дискурсного противостояния культурной дегенерации. Особенно если снова научиться воспринимать традицию как колыбель ценностей и инструментальных навыков. Другим серьезным недостатком традиционности как понятия является его высокомерность. Традиция считает, что она всегда должна восседать во главе стола.

I.

Копание в прошлом – важнейшая характеристика старческого эгоизма. Причем сами по себе выкопанные факты и детали уже мало кого интересуют, кроме самого вспоминающего. В разрозненном виде эти факты не пригодны для текущего использования. Прошлое ведь не извлекается для сегодняшнего дня. Воспоминания актуализируются, выстаиваются в порядок, как книги на библиотечных полках, совершенно по иным причинам, чем пригодность к настоящему. Из воспоминаний создаются стройные системы, чтобы как-то оправдать жизнь вспоминающего. Это важно с психологической точки зрения, для самоуспокоения. Такие схемы воспоминаний называются традициями. И цель традиции не в том, чтобы быть пригодной для сегодняшнего дня. Традиция – это своеобразное алиби, оправдывающее того, кто вспоминает. Дескать, если есть слушатели или читатели этих воспоминаний, значит жизнь прожита не зря. Традиция – это оправдание рошлого. Мол, посмотрите на традицию, с каким умом мы жили. Хотя жили-то мы без ума, по наитию, по течению. И уже потом, задним числом, придавая последовательность своим поступкам, выстраивая их в традицию, мы как бы придаем значимый смысл своей никчемной жизни. И традиции важны для сегодняшнего дня только в качестве отрицания, что само по себе тоже немало.

II.

Если принять во внимание, что всякий выбор для последующего приобретения, в том числе и кухни, приводится в действие тонким психическим механизмом сравнения выбираемого образца с идеальным образом, представлением, то невольно возникает вопрос, как и откуда в нашем мозгу появляется это самое идеальное? И каким образом мы можем повлиять на его формирование и на конструктивные особенности идеала? Самым известным способом формирования идеального может быть обычная реклама. Периодически повторяемая, она способна создавать в сознании устойчивые представления, которые при визуальном контакте с нужным предметом немедленно активизируются до состояния сравнения. Порой эти устойчивые представления, генерируемые рекламой, способны даже достигать энергии навязчивых галлюцинаций. Однако мы не должны заблуждаться относительно абсолютной самоценности рекламных экзерсисов. Реклама как таковая, прибывшая извне, тоже, чтобы иметь возможность воздействовать на подсознание, должна находить соответствующие отклики в душе желающего выбрать кухню. Иными словами, так или иначе идеальное уже должно присутствовать в человеке, чтобы он имел возможность сопоставить его с выбираемым, рекламируемым. Иначе без такого сопоставления внешний предмет не может стать внутренним фактом и, соответственно, не может быть желаемым и вожделенным. Идеальное, как надо думать, вероятно, является следствием традиционного. Точнее, даже не следствием. Идеальное и есть традиционное. По крайней мере, рассматривая их сближение именно в таком ракурсе, мы не в состоянии делать между ними различия. Традиционное, возможно, намного шире идеального, зато идеальное значительно глубже традиционного. Это как винтаж вина. Виноградный сок сам по себе не имеет веселящих градусов. Он должен отстояться, выдержаться при определенных условиях. И только тогда в нем появляется алкоголь. Так и традиционное. Ему нужна определенная выдержка с процессом «брожения», чтобы в нем появилось идеальное. Молодым людям, обычно торопящимся побывать в раю, как правило, не хватает такой выдержки. И они получают идеальное без традиционного, посредством рекламируемого. Таким образом, рекламируемое, дабы быть эффективным, имеет черты сходства с традиционным. Но традиционное в обязательном порядке должно иметь в себе характеристики личностного. Рекламируемое, так же как и идеальное, обходится неким подобием личностного, его усреднением, что делает его ближе к идеальному, чем к традиционному.

III.

Производители из Ульяновска, выпускающие кухни под маркой Allex, привезли в Москву и выставили в салоне в районе Замоскворечья, как свою визитную карточку, новую претенциозную кухонную модель «Петра» премиум-класса. Претенциозность чувствуется уже в самом описании кухни.

«В семантике русской культуры,– говорится в каталоге, представляющем модель,– особое место занимает дом. Центральное место в нем отводится кухне. Она предстает душой дома, формирует атмосферу уюта, тепла и защищенности. Вдохновленные образами Санкт-Петербурга и его красотой, мы создали коллекцию «Петра». Как и создатели Санкт-Петербурга, мы стремились сочетать вековой европейский опыт мебельного производства с российскими традициями обустройства дома».

Далее идет отсыл к ассоциации, в которой Санкт-Петербург достойно сочетает в себе роскошь императорских резиденций и аристократизм дворянских усадеб. Стремясь следовать канонам европейской культуры, дворянские усадьбы были центрами культурной и светской жизни. Для их обустройства использовались пышные декоративные убранства, английская мебель, китайский фарфор, работы именитых художников и скульпторов. И создатели «Петра» тоже стремились воссоздать атмосферу дворянской усадьбы с размеренным ритмом жизни, строгостью в сочетании с респектабельностью. «В кухне «Петра»,– как пишется далее в презентационном каталоге,– достойно сочетаются каноны классической архитектуры и современные технологии. Коринфские колонны, находящиеся в гармоничной связи с барочными вензелями, карниз с античным орнаментом в сочетании с правильными геометрическими формами фасадов достойно выразят вашу индивидуальность и неповторимость». И так далее и тому подобное. Дальше уже детали в смысле того, что во все времена изделия, созданные руками человека, ценились на вес золота за свою уникальность и неповторимость. И кухня «Петра» с декоративными элементами ручной работы достойно выразит эксклюзивность и изыск вашего интерьера.

Пафос, положенный в основу идеи этой кухни, вне всякого сомнения, заслуживает всяческих похвал и уважения. Возможно, при современном всплеске патриотизма, когда индивидуальность во многом рассматривается как продукт предельно расширенной интерсубъективности, обращение к имперским образам и образцам и вызовет потребительский интерес к данной модели, в которой, несмотря на обилие всяких там колонн и вензелей, несомненно, присутствует современная прямолинейная прагматичность. Не станем даже вдаваться во вторичность происхождения идеи активизации индивидуального посредством обращения к национальной памяти как традиции, что пару десятилетий назад было отработано итальянскими мастеровыми на тогдашних примерах кухонь. В появлении же этой модели кухни нас заинтересовал, прежде всего, сам факт расширения восприятия традиций.

Ведь как мы раньше относились к традиции, к классике?! Как к чему-то состоявшемуся и потому неизменному. На самом же деле границы традиции и классики (пока мы не рискнем ставить между ними знак равенства) очень подвижны и изменчивы. Пример тому, театральные интерпретации классических пьес. И это объяснимо. Потому что традиция, если брать ее саму по себе, никому не нужна. Традиция имеет только смысл в момент преломления на современность. Она может быть востребована только тогда, когда имеет ценность для текущего момента. В этой связи я бы даже поставил знак равенства между традицией и наследством.

IV.

А впрочем, если разобраться, эта внезапно возникшая любовь к традициям на бытовом уровне, этот «синдром предков» вряд ли следует связывать как ответ на общеполитические вызовы. Дескать, против нас незаслуженно вводят санкции и мы, естественно, апеллируем к традициям, хватаемся за них как за спасательный круг. Уважение к традициям – это не эпигонство, это, вообще-то, признак культуры, и такое чувство свойственно любому мало-мальски образованному человеку. Это только се- бялюбивые модернисты сто лет назад предположили, что история начинается именно с них. Они отбросили за ненадобностью любую традиционность и стали творить с чистого листа в так называемом стиле модерн. Мы до сих пор можем наблюдать этот стиль в образцах кухонь, именуемых современными. Эстетические достоинства этих кухонь, которые кичатся своими гладкими, без сучка и задоринки, вертикальными и горизонтальными поверхностями, весьма спорны. Когда рассказывают о таких образцах, то больше говорят не об эстетике, а о функциональности. Возможно, в некотором смысле модерн более работоспособен, чем классика. Но это работоспособность примитивности, недоученности, навыков ПТУ, когда конкретность заслоняет собой перспективность.

Однако относительно современных кухонь пришло время сделать существенные уточнения. Современную кухню уже нельзя трактовать исключительно как явление в стиле модерн. Мы пережили модерн, и теперь он уже тоже традиция. В моде нынче постмодернизм, то есть следующий за модерном. Не вдаваясь в особенности новой стилистики, скажем лишь, что ему, постмодерну, свойственно как раз обращение к прошлому, интерес к традициям. Вспомните, кстати, неизвестно как возникшую любовь к ретро, эксперименты с винтажностью и прочие нагромождения вымученных воспоминаний. Причем реанимация пережитых успехов, породившая ремейковость нашего сознания, происходит не только на уровне целостной идеи, как, например, появление осовременненых вариантов старых фильмов «Ирония судьбы» или «Джентельмены удачи», но и посредством повторного воспроизводства отдельных элементов. Элементы эти еще надо научиться распознавать, для чего необходимо располагать хотя бы элементарной образованностью. Изначально мы воспринимали эти ретровкрапления как проявление эклектики. На самом же деле это поиск достаточного основания, отказ от его потрясений, так как нельзя раскачивать ветку, на которой сам сидишь.

Необходимость возврата к традициям как избавление от ошибок в логике умозаключений еще требует своих более глубоких исследований. Мы же остановимся лишь на фактах такого возвращения, удивляясь их новизне и неожиданности открытия, что самое лучшее могло быть изобретено и до нас.

V.

Возьмем, к примеру, «Идеальный рецепт кухни» от нашей Первой мебельной фабрики, базирующейся в Санкт-Петербурге. После того, как эта фабрика создала совместное предприятие с европейским концерном Alno, по признанию ее специалистов, на нашем производстве был совершен «новый технологический скачок». Приоритетным развитием компании стала разработка и внедрение новых современных моделей кухонь и инновационных видов продукции. Однако давайте присмотримся, как на производстве понимают современность? Модель «Сингл» – в числе первых, презентуемых компанией. Разберемся с названием. Перед выходом нового альбома певца часто выпускают сингл-хит, ту песню, которая звучит везде. Любопытно, что вездесущим хитом решили сделать кухню в стиле минимализма, что само по себе невозможно, поскольку минимализм обладает известной долей элитарности и он никак не располагает к демократичности. Но минимализм здесь не принцип, а элемент. Яркие краски фасадов этой модели отсылают нас к другим проявлениям авангарда. Как известно, стиль модерн может объединять в себе предметы современных направлений: и авангард, и минимализм, и фьюжн, и ар-деко. Удивительно гармонично сочетая эти элементы друг с другом в одной конструкции, производители добились прямо противоположного эффекта. Их модерн воспринимается как традиция. Смотришь на кухню «Сингл» и понимаешь ее дежавю – где-то я это уже видел, и видеть снова это мне приятно. Для кухни такое качество, как приятность припоминания, незаменимо. Ведь эту кухню ее владельцу придется видеть каждый день на протяжении многих лет.

А прислушайтесь к названием других популярных моделей, производимых этой фабрикой! «Кантри», «Ар-деко», «Блюз», «Этно», «Манчестер», «Миледи», «Мюнхен», «Эльба», «Афина», «Лотарингия», «Венеция». Это не просто географические названия. Это география с историей, точнее, даже история с географией, потому что названия выбраны именно такие, в которых пространство не может существовать отдельно от времени. И время здесь – основная характеристика пространства. И это касается не только названий данных моделей. Ощущение времени как признака характерно для многих деталей этих кухонь. Нужно лишь повнимательнее к ним присмотреться.